Лаар — прекрасный мир, изувеченный и опалённый Катаклизмом, орошённый кровью своих многочисленных народов во время бойни за оставшиеся ресурсы, названной позже хронистами Церкви Сеггера Войной стихий… Спустя пятнадцать лет от катастрофы Лаар снова оживал. Старшие народы приходили в себя, возвращая мир и порядок в своих землях.
Затянувшийся на долгие три года конфликт между йордлингами и троллями Ракштольна в междуречье Дхаа окрасил великое озеро Хугвенд в пурпурный цвет. Горные старцы линунги с трудом вразумили многочисленные племена йордлингов, решивших, что настал конец света, а значит нужно доблестно умереть в бою с именем Йара, бога-волка, на устах и пировать с ним в священных чертогах залов Вальхаллы.

Как легендарный феникс восставала из пепла бывшая империя Туллен. Амбициозный и талантливый полководец Адрелиан, начавший свой путь ещё простым легионером на одной из южных застав, прикрывавших Империю от нашествий орков, быстро поднялся по военной карьерной лестнице. Своё генеральское звание он заслужил не лестью и интригами в императорском дворце, но умелым командованием на поле боя. Во время Катаклизма молодой генерал показал себя как отличный тактик: проявив смекалку, он приказал укрыться своим войскам в ближайших водоёмах и тем спас большую часть личного состава от огненного дождя.

После Катаклизма обезглавленная Империя, потерявшая своего прежнего Императора, буквально разваливалась на отдельные провинции и города-государства. Боевой генерал с верным ему войском представлял из себя серьёзную политическую силу и был полон решимости сохранить Туллен единым. Заручившись поддержкой Церкви Сеггера – одной из старейших религий Империи, Адрелиан провозглашает себя императором и совершает немыслимое: не огнём и мечом, но переговорами он присоединяет к Туллену самый воинственный и свободолюбивый город-государство — Аккению.

После этого Адрелиан, хазг по отцу, заключает долгое перемирие с хазгами-кочевниками, принимая их послов как равных в Тугарде, столице своей новой империи. Единственная неудача, постигшая императора Адрелиана – попытка заключить военный союз с магами ордена Тоа-Дана, чьё подчинение Империи ещё до катастрофы было номинальным.

Пока люди восстанавливали свои города и заручались поддержкой части степных кочевых племён, лишённые Катаклизмом последних ресурсов для существования племена орков Великих степей претерпевали болезненную трансформацию своего уклада. Набеги на имперские города стали бессмысленными — у людишек нечего было брать; ворвавшаяся на территорию очередного пограничного посёлка ватага орков обнаруживала пепелища, уже разграбленные мародёрами. Матриархи племён не нашли ничего лучшего, как направить своих разгневанных и голодных бойцов друг на друга или пускать под нож стада бронтобеев, издревле используемых орочьими племенами в качестве вьючных животных.

Ситуацию изменил Свирепый Резак. Могучий воин, известный среди племён ещё до Шак-Шахата, как орки прозвали Катаклизм, Резак тренировал молодежь и лично возглавил не один набег. Воины обожали своего лидера — Резак был неостановим в битве, молниеносно перемещался по полю боя и всегда мог прикрыть спину любому своему бойцу. Свирепый и упрямый во всём, он не знал слова «неудача». Но войско не может без добычи, и потому Резак вступил на скользкую дорожку разрушения традиций.
За три сотни вёсен, после Исхода орков из Халланских гор, племенами стали крепко править немногочисленные женщины; первым матриархом, пришедшим к власти, была матушки Гы. Сейчас же верховным матриархом Степей была Дегаска, и Резак вызвал ее на кровавый поединок. Это была редкая дуэль, после которой не осталось очередного могильного кургана в степи. Хотя Дегаска славилась не только мудростью, но и умением перенимать уловки самых искусных врагов, Резак одолел её, а сокрушив, не нанес последний удар. Вместо этого он силой навязал Дегаске брачный союз, и согласно древнему орочьему обычаю, она не смогла отказаться. Брак на крови увенчался успехом, и Резак после него объявил себя первым Ильян-Ханом всех орчьих племён. Теперь ему оставалось лишь указать нового врага, у которого есть чем поживиться, и такой враг был…

Колыбелью человеческой цивилизации Лаара были далеко не степи и тем более не восточные леса Кронга с их племенами друидов. Колыбелью был запад – ныне утопающий в многочисленных зыбунах и болотах. Зенда, Уорлог, Исхар – древнейшие города Лаара. Сейчас о них можно услышать только в проклятьях, ибо теперь это названия топей, омутов, а порой и заболоченных руин, в которых призраков куда больше, чем жаб и комаров. Но таковы дела лишь для непосвящённых.

Древняя империя болот Уорлог давно находилась на пути деградации – немногочисленные вайлы, потомки первых людей, меланхолично доживали свой век. Именно медлительно царивший в Уорлоге упадок заставил забытую империю заключить неравный союз с внезапно восставшим Новым Исхаром. Болота не просто так быстрее других регионов Лаара заращивали свои шрамы: унгар-историк Ярхат после Катаклизма успел раньше других унгаров собрать большое количество рунных кристаллов, но вместо похода на север, к башне Тул-Багар, Ярхат с новой магической силой взялся за восстановление колыбели человечества.

После страшной резни в междуречье Дха, Ярхат поспособствовал восхождению на трон королевства троллей Ракштольна умного по меркам троллей короля Астейроса. Способный сбить броском каменного молота летящего корпита, Астейрос силой навёл порядок среди зеленокожих. Тролль оценил заслуги Ярхата и признал союз с Тенями Исхара – отрядами гвардии унгара. За несколько лет Новый Исхар из десятка нищих деревень превратился в малую империю из трёх крупных городов, обладающую своей армией. Грубая сила троллей, если её направлять, а ещё лучше только предупреждать о её возможном применении, помогла включить в союз другие народы болот. Последними в Новый Исхар вошли речные девы, редко интересующиеся чем-то за пределами их озёр. Но они смогли смирить своё отвращение к запаху троллей, когда болота стали наполнять восстающие мертвецы и бесплотные духи.

Но первой угрозой для Теней Исхара стали архаалиты. Объявленная в Империи Тугарда единственно верной, религия Сеггера в лице многочисленных инквизиторов разожгла костры для инакомыслящих. Люди, верившие в божественность Архааля, бежали из степей, направившись в те земли, откуда, по преданию, и был родом Архааль. Так на краю болот в топях Зенды было создано новое теократическое государство, а все окраинные племена ижоров и хеддов обращены в молодую религию. Не в силах противостоять открыто ближайшим соседям, архаалиты приняли на вооружение тактику скрытых атак и использования ядов. Жизнеописания Архааля запестрели тайными пророчествами, предающими воинственным фанатикам убеждённость в выбранном пути. Однако первые же стычки с Тенями Исхара обернулись для архаалитов крайне болезненными поражениями. Хоть как-то поправить ситуацию смог Хэсодэ, старый разбойник, уверовавший в Архааля и нашедший этой вере и своим былым навыкам новое, весьма необычное применение в почти партизанской войне, которую развязали архаалиты с соседями.

Хэсодэ был выходцем из восточных земель Каменных полей. Сирота, с юных лет он участвовал в ритуалах местного храма в качестве служки; там же он подворовывал еду и подношения, пока не попался на особенно крупной краже. Так закончилась история жреца и начался нелегкий путь вора и разбойника. Тем не менее, от монахов он наслушался о способах изгонять злых духов и подчинять их себе. Старые знания пригодились ему при обороне земель архаалитов: Хэсодэ натравливал болотных призраков на противников и так умело смешивал кровь троллей с разными травами, что выходили отличные яды или укрепляющие зелья для своих бойцов. Усилия бывшего разбойника дали время Триумвирату организовать оборону и удержаться на завоеванных культом землях, пока сильные мира сего занимались северной угрозой.

Спокойными оставались только туманные леса Кронга. Ещё до Катаклизма восточная часть Лаара, покрытая многочисленными лесами, была неприступной крепостью, встречающей и конного, и пешего градом стрел, стоило ему пересечь известную только эльфам линию. Не изменил этого и Катаклизм – из тысяч беженцев, пытавшихся добраться до восточного океана или хотя бы укрыться от огненных дождей на берегах полноводной реки Эленьямен, выживали единицы. Однако и сами леса пострадали.

В Огнепаде погибла чета правителей Нальтаменела, а с ними и наследный принц. Старейшее эльфийское королевство досталось молодой по эльфийским меркам принцессе Вейде. Не занимавшаяся политикой и делами престола, Вейде долгие годы провела средь крон деревьев. Став почти богиней для малых народов лесных фей и эльмов, Вейде мало знала о доле настоящего правителя. Из древних семей, способных поддержать молодую королеву, Катаклизм пережили немногие. Лишь род Бегущих по кронам в лице двух влюблённых в Вейде братьев сразу присягнул на верность, и этого оказалось достаточно, чтобы удержать власть. С детства молчаливый и решительный Тхель-Венн вместе с младшим братом Таликсом проводили дни в королевских садах замка Алламор, заглядываясь на дочь владыки Нальтаменела. Именно эта парочка и их немногочисленные вассалы короновали Вейде на трон. Вскоре, однако, между братьями вспыхнула ссора, истинной причины которой не знали даже самые верные их приближенные. Известно лишь, что вскоре после неё Тхель-Венн возглавил телохранителей Вейде, принеся клятву до конца своей жизни защищать Владычицу леса от внешних угроз.

Второй же брат, полубезумный Таликс, покинул пределы Нальтаменела, дав клятву защищать сам лес до последней капли своей крови. Так любовь к Вейде и ненависть к людям, породившим Катаклизм, бездонной пропастью навеки пролегла между братьями.

Через пару лет на юге, близ Стены Кронга, маленькая крепость Жлезодрев подняла новое знамя с геральдическим лесным грифоном на красном фоне – символом военной организации «Стражи леса». Таликс и его старый приятель из людей-друидов Воймир набирали в ряды своей маленькой армии детей Кронга от мала до велика – шумных ельховиков, юрких атекаров и крепких лёккенов, вооружённых дубинами из того самого железного древа, давшего название крепости. Даже любимые дети Кронга, двухголовые великаны Келе, встали на защиту родных земель.

Теперь границы леса вблизи Каменного Поля и восточного окончания пустыни Сота неустанно патрулировали орлиные дозоры из стражей леса, прозванные видевшими их степняками Очами Кронга. Таликс готовился к войне с людьми, совершая во главе небольших отрядов набеги на деревни лесорубов. От решительных действий и начала похода эльфа останавливал Воймир, говорящий с самим духом Кронга. Лесное божество не желало крови своих детей, а может быть, Кронг знал о грядущей буре…

…после Катаклизма на тёмную сторону отправились десятки магов-отщепенцев, алчущих возможности провести ритуалы и эксперименты, недоступные или запрещённые на территориях, находящихся под неусыпным взором магистров ордена Тоа-Дана и инквизиции Сеггера. В первые же дни из сгоревших трущоб Дракхроу были подняты сотни реанимированных трупов. Немногочисленные чернокнижники ковена, обосновавшиеся ещё сотню лет назад в последнем творении полубезумного гения Ольфера Фирта, городе-крепости Соултраде, предлагали новоиспечённым адептам тьмы свои знания. Что они просили взамен —и представить страшно.

Возможно, тёмным магам нужны были запретные ингредиенты для своих дел, или некоторые их творения вышли из-под контроля… Как ещё объяснить начавшиеся массовые пропажи детей из племён йордлингов и почти всех провинций империи? Среди таких пропавших детей был юный отпрыск унгара Раэр. Его, потерявшего дом и родных, подобрали и взяли с собой люди из Соултрада, искавшие редкие свитки близи Эль-Кхарима. Хотя другая легенда гласит, что мальчик добровольно ушёл на тёмную сторону, самонадеянно решив отыскать и постичь тайну башни Тул-Багар. Достичь успехов в магии ему не удалось, но всё, что требовало ума и логики, он схватывал на лету.

Раэр мог просчитать даже самую непредсказуемую ситуацию и завоевал расположение магов. Так или иначе, спустя несколько лет повзрослевший и переживший самые зловещие эксперименты Раэр не один раз возвращался с Тёмной стороны. Во главе группы грязных купцов из Соултрада, Раэра видели в разных частях Лаара, но чаще всего он стремился к болотам Ракштольна. Говорят, он искал союзников, создавал сеть шпионов, собирал информацию для незримых владык Тёмной стороны. Увы, инквизиторы не смогли ничего доказать или найти улики, говорящие о страшных замыслах Раэра, а когда всё стало ясно – было уже поздно. С момента, как упали последние искры огненного дождя, на Тёмной стороне завертелись медленные механизмы дипломатии. В замке-крепости Урангрунд обосновался зловещий дух Шаггон.

Сама крепость в считанные дни ощетинилась патрулями нечисти, в том числе элитными вечно недремлющими и нечувствительными к боли порождениями некромантии – бараками. Осознавая опасность нового соседа, повелитель ковена Джанто долго искал подходы к духу крепости, однако все послы Соултрада были растерзаны стражами Урангрунда ещё на подходах к горе, на которой высилась крепость. Лишь спустя несколько лет, когда нежить Урагрунда сама предложила союз, посланный к крепости Раэр, вооружённый только зачарованной глефой, смог в одиночку пройти к главным вратам. Оценил ли дух войны Шаггон смелость молодого унгара или сыграли роль эксперименты, что маги ковена ставили на парне в годы его юности – Раэр был на половину мертвецом, так или иначе – к одинокому посланнику спустился из крепости Лаэтар, бывший владелец крепости, теперь ставший личем-ключником в услужении у нового владыки. Неизвестны подробности разговора пары бывших людей, а теперь искорёженных тьмой созданий, но вернулся в Соултрад Раэр как полководец Легиона Смерти. В заплечном мешке он принёс пакт о союзе и требование Шаггона о подготовке к скорой войне.

Попытка привлечь вампиров из замка рода Керсамов не увенчалась успехом. Младшие слуа и падкие до крови дворянки из новообращённых с удовольствием вступали в набиравшую силу армию нежити, однако сами Керсамы оставили предложение без ответа, не желая подчиняться чужой воле.
Самые большие ожидания Джанто возлагал на экспедицию, посланную к Хаосфортуму – так в ковене прозвали грубый портал-разрыв в реальности, ведущий прямо в Хаос. Через него в момент Катаклизма на Лаар хлынули доселе неизвестные твари, больше всего напоминающие демонов с религиозных гравюр в книгах сеггерианцев. Шарль де Лорм, жрец истинного бога Лаара – Уггуда, прибыв во главе небольшого отряда нежити к огненной горе Хаосфортума на самом краю пустоши Тул-Багар, нашёл на ней только одинокого воина, что в одиночку разметал костяных драконов и скелетов из свиты жреца. Безмолвный владыка Хаоса не пустил де Лорма к лавовому зеву дыры в другой мир. Знал бы де Лорм, что идти ему нужно было совсем в другое место…

Привлечённые огромным выбросом магической энергии в момент Катаклизма, спустившиеся на Лаар демоны застали только остаток магического выхлопа. Подгоняемые собственной плотью, что начала развоплощаться в чужом мире, адские твари уловили ближайшее магическое излучение – после десятков лет чародейских экспериментов пропиталась первородной магией древняя крепость-оплот линунгов Ригорн, выстроенная с помощью труда трёх поколений гномов внутри громадной пещеры-чертога под пиками Фаргонда. Пережившие во время Катаклизма чудовищное землетрясение горожане стали лёгкой жертвой адских тварей, внезапно появившихся на улицах, стенах и башнях Ригорна. Напитанные кровью и магией рога, перепончатые крылья, когти-лезвия демонов снова стали материальны, а сами демоны обосновались внутри Ригорна, адаптируясь к новому для себя миру.

Именно трагедия Ригорна стала первым порывом вьюги, предупреждающим о грядущей беде для жителей Халланских гор. Когда из Ригорна перестали приходить вести, а посланные к городу вороны не вернулись, собрался сейнг старейшин. Самый сильный из повелителей молний, Дхайа Баульдр, держа слово перед кругом Равных, принёс пророчество Белой Луны: «Грядут великие потрясения. И великие грозы». После этого Дхайя потребовал от сейнга немедленно собрать экспедиционный корпус и отправиться на выручку к жителям Ригорна. Владыка Сейвар, гораздо лучше умеющий толковать туманные пророчества своей дочери, наложил запрет на немедленный поход до тех пор, покуда не утихнет Великая снежная буря, образовавшаяся в предгорье Фаргонда. Сейвар явно знал что-то большее, но умолчал на сейнге.

Спустя почти год безуспешных попыток обуздать стихию, небольшой отряд верхов на снежных барсах, возглавляемый Дхайей и старшей дочерью Белой Луны Тейей добрался сквозь нескончаемую метель к входу в чертог Ригорна. Через много лет, после долгих расспросов своего избранника Тейя расскажет о том, какие кошмары преследуют её во снах даже на брачном ложе. Крики умирающих в страшных мучениях послушниц-криомантов, дыхание смерти, чьё зловоние слышалось сквозь забивающий лицо высокогорный снег. Маска ужаса и сожаления на лице Дхайи, когда он понял, куда завёл доверившихся ему братьев по ордену. Дхайя и его лучшая ученица Айрин вдвоём остались прикрывать отход выживших линунгов. В последнем всплеске энергии, в миле от места сражения, сквозь метель и пургу Тейя успела увидеть, как обрушивает цепную молнию на демонов Дхайя, и его магический жезл выпадает из рук. А следом только нечеловеческих хохот и звуки плодоядного чавканья, заглушающие победную песнь метели.

Не сразу, но весть о творящихся на Тёмной стороне не благих делах достигла степной империи. Увы, но лишившись на некоторое время имперского внимания, орден разведчиков и убийц койаров распылался как хрустальная ваза на отдельные осколки. Воры и уличные актеры с повадками хладнокровных душегубов теперь мало годились для разведки на Тёмной стороне. Адрелиан, в условиях тотальной нехватки хорошо вооруженных сил, понимал, что не сможет вести войну на нескольких фронтах. Но когда на западе внезапно прекратились нескончаемые набеги орков и притихли изгнанники-архаалиты, Адрелиан прикрыл легкой сетью дозорных крепостей линию вдоль лесов Кронга, после чего двинул легион и всю старую гвардию, что смог отыскать по деревням, на север. Решение было своевременное. Навстречу имперским легионам потекли ручейки испуганных хазгов, сообщающих о спускающей с Халланских гор нежити. Достигнув форта Жеран, Адрелиан получил более подробную карту происходящего. Накануне отряд рубак из Холферта, промахнувшись на несколько десятков миль, оказался прямо перед огромной армией нежити. Крепкие ребята пересилили страх и отвращение к гниющим трупам, заняли оборону. Но мертвецы словно не замечали их.

Лишь в отдалении, за спинами тысячи скелетов и порождений мрак слышался звук боя. С наступлением ночи мертвые начали движение. Больше сорока тысяч клинков двинулись по старому горному тракту в земли гномов, примерно столько же направились вдоль течения горных рек, впадающих в источник жизни лесов Кронга Эленьямен. По расчетам холферцев три легиона армии тьмы должны были примерно одновременно, спустя неделю ударить по трем старшим народам Лаара. Гномы и эльфы… а за тем люди окажутся стиснутыми с трех сторон армией мертвых. Император, надеясь на стойкость возглавляемых им войск, решил вставшую дилемму стратегически. Отделив большую часть армии, он направил её на помощь гномам, понадеявшись на память о старых союзах и торговле с длиннобородыми. Самые быстрые гонцы были отправлены за помощью во все ордена, что еще могут помнить о клятве верности старой империи. Сам Адрелиан, во главе с оставшимся войском продвинулся вперед, перекрывая долину-выход из Халланских гор. Возле маленькой, практически не имевшей укреплений деревушки Канор-Вэйн латники и щитоносцы встали непреступной стеной, готовые умирать, но не отступать с занятых позиций. Легион Смерти ударил через три дня. Подобный молоту, он опустился на наковальню аккенийцев, выбивая искры-бойцов из стройных рядов людей. Мертвецов вели в бой Раэр и Лаэтар. Трижды Адрелиан сходился в дуэли с Раэром и трижды они не оставляли друг другу сил, но лишь незначительные раны. Когда войско императора поредело до небольшого отряда, пришла помощь.

Несколько отрядов из храма Вольных, маги ордена Тоа-Дана и боевой Кулак Церкви Сеггера укрепили строй аккенийцев. Однако магия и святая сталь могли лишь задержать натиск мертвецов. Рассыпавшись на небольшие отряды, воины храма Вольных и конные хазги атаковали легион Смерти со всех сторон, выбивая поддерживающих нежить некромагов и устраивая на отдельных участках камнепады, что заваливали узкие горные проходы. На седьмой день явились гномы. Получив предупреждение и мощную поддержку, кронпринц гномьего царства Зирак-Дума Хельмир встретил свою «порцию» мертвецов в любимом ущелье Крейд-Моор. Воспользовавшись умениями имперского мага Кьелерна создавать иллюзии, Хельмир заманил войско мертвецов в самую узкую часть ущелья, после чего гномы обрушили лавину камнепада, погребя четвертую часть скелетов и зомби под камнями. Однако и у мертвых были свои союзники. Следующие несколько дней гномам пришлось воспользоваться всеми запасами своих тайных чертогов – от дивных боевых машин, до сторожащих сокровищницы големов. По гномам и людям ударила армия, пришедшая из топей. За несколько лет странствий с торговцами, Раэр нашел союзников в Новом Исхаре.

Недовольные политикой Ярхата, некоторые речные девы, в том числе ведьма Итинери, коей пообещали секреты власти над самыми опасными ядами и болезнями, выступили на стороне войска Раэра. Присоединились к ним и изголодавшиеся по человечине тролли. Отряды Хельмира спасло не самое больше число выступивших на стороне тьмы болотных тварей и хорошее знание собственных гор и чертогов да мощная броня, коей славились подгорные жители.